January 5th, 2011

яблоко

318. Постмодерн: невыносимая сладость тления




Давно хотелось поделиться, как сильно он меня отвращает, постмодерн. Нечто вездесущее (и это же слово с двумя «с»), всепроникающее. Не течение, не мода - но много больше: культурная атмосфера, больная ментальность. Зараженная кровь Адама Кадмона (то бишь человечества как целого).
Чем вдаваться в определения, проще показать на примере. Самое яркое и выразительное «лицо» постмодерна – Виктор Пелевин. Он не просто наиболее популярный, обильно тиражируемый и повсеместно переведенный, но и «самый влиятельный интеллектуал России», согласно опросу годичной давности. Властитель дум. Ваятель мировоззрений. И прочая, прочая.
Когда-то я любила Пелевина. До сих пор считаю, что «Желтая стрела» и «Чапаев и пустота» - самые взрывные и умные тексты 90-х. Они современны по форме, они ироничны и безжалостны к нынешним российским реалиям, но при этом внутренний стержень, позвоночник – тот самый исконный, традиционный поиск: смысла, Бога.
Сегодняшний Пелевин – чистый, беспримесный постмодернист. Он уже ничего не ищет, ни о чем не тоскует, но играет и глумится – порой остроумно и парадоксально, порой примитивно и плоско – над сакральными вещами. Умудряясь присвоить, переварить и превратить в готовый насмешливый продукт - оскорбив при этом множество культур – все, что попадется под руку: и объекты мифологии и фольклора (китайская лиса-оборотень, вампиры), и догматы религии (буддизм, индуизм) и кардинальные понятия текстов-откровений («Роза Мира»).

Постмодернистское тление охватило не только искусство и философию, но общественное сознание в целом. Что естественно: четких границ и стен в сфере духа не существует.
Есть священники-постмодернисты. (Лично знала двух. Один придумал термин «панк-православие» и родил афоризм: «Хороший христианин не может быть хорошим человеком». Другой службу в храме перемежает китчем, трешем и актерским выворачиванием наизнанку.)
Политики…
Самое мерзкое, пожалуй, когда, награждая постмодернистские поделки (Букер, Дебют), критики, придыхая от восторга, находят в них нечто глубокое, или высокое, или, на худой конец, поэтичное. Как в повести «Овсянки», по которой снят покоривший Венецию фильм. (Кто читал, тот поймет, о чем речь.)
Тонкие подмены страшнее явного кощунства. Улыбчивый лощеный постмодернист опаснее угрюмого узколобого сатаниста.
Постмодерн оформляет и конструирует этический хаос, духовную энтропию. Вводит в моду, наделяет эстетикой – нездоровое, низкое и отвратное. Как пример – тексты модного нынче философа А. Секацкого. Или - молодежная группа поддержки двух каннибалов, один из которых музыкант и гот.
Он тошнотворен и сладок – как грех, как редкий деликатес с обязательным компонентом гниения.

По контрасту все то, что не он, что апеллирует к «старомодным» ценностям, философской триаде красоты, истины и добра – ощущается как глоток воздуха в забитом рабами трюме. Как родниковая вода посреди смрадных болот.
Хвала Создателю, такого еще немало.
В литературе это Акунин, Улицкая, Марина Палей. В кино – Кэмерон, Форман, «Беспокойная Анна» Медема (список длинный). В философии – Померанц…


UHD. Ввиду того, что поступило неоднократное возражение: можно быть постмодернистом и при этом хорошим верующим человеком и творить отличные тексты, хочу дать два определения ПМ.
Перовое - с помощью Яндекса: "Отличием ПМ от предшественников стал отказ от серьезности и всеобщий плюрализм...  В ПМ господствует всеобщее смешение и насмешливость над всем, одним из его главных принципов стала "культурная опосредовавность", или цитирование...  Другой фундаментальный принцип ПМ - отказ от истины..."
Второе - мое: "Суть ПМ - игра. Можно играть с бисером (или в бисер), можно - с жемчугом, можно - с фекалиями. А можно - перемешивать фекалии с жемчугом и предлагать это читателям".