May 15th, 2011

лист на воде

Гений и злодейство, или талант и эгоцентризм


Недавно прочла удивительную историю о последнем возлюбленном знаменитой французской писательницы Маргерит Дюрас. (К стыду своему, текстов ее не знаю – лишь смотрела фильм по ее роману «Любовник».) Они встретились, когда ей было 66, а ему 28, и прожили вместе 16 лет, до самой ее смерти. Ян Андреа был не только любовником, но секретарем, нянькой, кухаркой, слугой, соавтором.

Потрясает в этой истории не столько разница лет, сколько то, что молодого человека полностью поглотили. Проглотили. Словно крупная капля вобрала в себя, слившись, каплю меньших размеров. Бедняге запрещалось встречаться с друзьями, общаться с матерью, говорить без ведома госпожи по телефону, выходить из дома одному. Абсолютное рабство, душевное, духовное и физическое. «Она забрала мою жизнь, взамен подарив свою», - делился он годы спустя в интервью.

Даже умереть ей хотелось вместе, и она убеждала незадолго до смерти: «Ян, но что вы будете делать один? Зачем вам жить?» (И он, действительно, десять лет не жил: тосковал и спивался. А потом решил написать мемуарный роман, и это его встряхнуло.)

Прочитанный рассказ явился для меня неким моментом истины, или последним аккордом в череде долгих размышлений на тему: почему гениальные и талантливые люди столь часто невыносимы в плане чисто человеческих качеств?

Тема эта популярна, и в пространстве жж в частности. То бурно обсуждается одиозный опус «Анти-Ахматова»; то с праведным гневом комментируется история смерти младшей дочери М. Цветаевой; то призывают записать в «нерукопожатые» Л. Улицкую за нежелание ссориться с издательством, возлюбившем Сталина; то в журнале знаменитого автора проводится опрос на тему: нужно ли спрашивать с гения с той же строгостью, что и с простого смертного.

Тема животрепещущая. Для себя я, наконец, получила ответ, подвела внутреннюю черту: гениальные и талантливые люди эгоцентричны, предельно эгоцентричны, отсюда и следует танцевать.

По-видимому, таков закон природы: чтобы сотворить нечто принципиально новое, прежде не бывшее (сложнейшая задача!), требуется максимально сконцентрироваться на себе, своем эго – личности, характере, опыте, страстях, пороках и достоинствах. Нужно культивировать свою самость, словно плодоносящий сад, оберегая от любых посягательств и возводя в абсолют каждое спонтанное проявление.

 Существует противоположный взгляд: творец – нечто вроде антенны, улавливающей музыку сфер и переводящей ее на людской язык; пустой и чистый сосуд, где может без помех разгореться божественная искра, попавшая извне. (Частично с этим согласен Даниил Андреев - с его даймонами, стоящими за правым плечом каждого выдающегося таланта, и миром прототипов произведений искусства.) Но эта точка зрения не выдерживает обстоятельной и глубокой критики – стоит лишь обратиться к дневникам творцов и мемуарам их современников.

Гений никак не пуст изначально – он полон собой, даже переполнен. И он никак не чист – но амбивалентен, полярен, так как только полярность, или разность потенциалов может высечь мощный разряд, дать выплеск созидательной энергии.

Творец-эгоцентрист лелеет и холит свою самость и не склонен ни в чем себя сдерживать или ограничивать. Отсюда и аморализм, и высокомерие, и своеволие, и склонность к стимуляторам (алкоголь, наркотики), и наплевательское отношение к близким, и всякого рода извращения и эксперименты. Любое  сдерживание, самоконтроль – ведет к частичному перекрытию потока энергии и, следовательно, ущемляет творчество (на деле, либо в представлении творца, Бог весть).

Для простого смертного важно понятие долга: долг сыновний, родительский, служебный, патриотический и т.п. Гений, по большому счету, должен только своему призванию, своему дару.

Если взять ту же Цветаеву (именно к ней в последнее время часто применяют негативные эпитеты – такие как «чудовищная мать»), то долгу перед даром, перед своей поэзией она не изменяла никогда. В отличие от материнского, которого, по всей видимости, не ощущала. Ее дар должен был питаться общением, влюбленностями, встречами, а в заботе о хлебе насущном, о быте, о крошечном ребенке – он бы зачах.   

Надо заметить, что вышесказанное относится к гениям и большим талантам, но не к людям одаренным, которых, в отличие от первых двух, природа родит в гораздо большем количестве. (Понятно, что граница между одаренностью и талантом достаточно размыта и во многом субъективна. Для себя определяю ее так: реакция на текст одаренного писателя - «хорошо, интересно, мне понравилось»;  на текст таланта - «потрясающе, нет слов, ни с чем не сравнимо».)

Одаренность не требует столь больших энергетических затрат, как гениальность и талант, поэтому вполне может сочетаться с такими прекрасными качествами, как альтруизм, чуткость, смирение,  способность к самоотдаче вплоть до самозабвения.

Могут возразить, что встречаются и таланты с прекрасными душевными качествами. Правда, не часто. (Мне на ум приходят двое: Жуковский и Волошин.) Возможно, их следует отнести к исключениям, которые подтверждают правило. Но есть и другое объяснение: не всегда следует полностью доверять мемуаристам. Точнее, доверять им можно, но только если мемуаров много и личность творца описывается с разных сторон: другом, родственником, соперником по перу, женой, учеником, возлюбленной. Только так может быть достигнута определенная объективность и полнота.  

Философ Николай Бердяев и мистик Даниил Андреев мечтали о появлении в недалеком будущем гениев-святых. Мне кажется, это утопия. Святой – усмиренная или полностью уничтоженная самость.  Из чего же тогда творить?  

 Бывали случаи, когда стремление к Богу и свету перевешивало потребность творить, и гений, смиряя себя, отказывался от призвания. Печальный пример – Гоголь. Пример загадочный – Сэллинджер. Примеров успешной трансформации из гения в святого история не сохранила.

Надо сказать, никакие исторические примеры, мемуары и биографии не убедили бы меня в моих выводах, если б их не подкреплял личный опыт. Которому, как, наверное, большинство людей, доверяю безусловно.

Не знаю, были ли (есть ли) среди моих знакомых гении (все-таки для вынесения подобного «приговора» необходима временная дистанция хотя бы в пару десятилетий), но выдающиеся таланты – несомненно.
И хотя я благодарна судьбе за знакомство и общение с ними, но, если б можно было вернуться в прошлое и поменять отдельные свои поступки – постаралась бы все отношения перевести в ранг не ближе приятельских. Наслаждаться творениями, заучивать понравившееся наизусть, может быть, изредка беседовать в общей компании, но не более того. Не приближаться ни в коем случае, следуя мудрому принципу: «Если у вас нету тети, ее не отравит сосед»…