March 11th, 2012

лист на воде

Гении о гениях. Бунин о Достоевском

Читаю дневник возлюбленной Бунина Галины Кузнецовой.
«И.А. взялся перечитывать «Бесов»… - Нет, плохо! Раздражает!... Очевидно, ошибаюсь не я, а «мир», и мы имеем дело со случаем массового гипноза. Но не только не смеют сказать, что король голый, но даже и себе не смеют сознаться в этом… Да, я хочу сказать, что Достоевский плохой писатель…»
Знакомая история. Толстой не терпел Шекспира, Мережковские кривились при имени Сирина-Набокова, Сирин-Набоков язвил о том же Достоевском…
Мне всегда казалось странным, когда один гений в упор не видит божьей искры в другом, тем более, творящем в той же сфере – в собрате, коллеге.
Другой может не нравиться, не резонировать, "не моё" - вплоть до активного отторжения.
Но нужно очень сильно зажмуриться, чтобы не заметить яркий талант. Пусть и чуждый...
я и осень

Елена Шварц. Два года...



Читая мемуары Г.Кузнецовой, поймала себя на простенькой мысли.
Пишет писатель, о писателях, вращающийся исключительно в писательской среде. Прошло 80 лет - кто из этой огромной пищущей массы остался читаемым и любимым, чьи имена известны не только историкам литературы?
А если взять не 80, а 200? Кого из русских литераторов начала 19-го века продолжают читать?... Четыре-пять имен, не больше.

Интересно, кого из писателей, с кем я общалась (неважно, близко или шапочно) будут читать через двести лет... Есть несколько имен, но наиболее вероятным кажется одно: Елена Шварц.

На Землю
Пал человек
Четырехпалой
Отрубленной рукою Бога,
Отрубленною, но живой -
Где было некогда запрястье,
Где боль была
И кровь лилась -
Зарубцевалось,
Огрубилось,
Глаза пробились,
Ум завелся,
Рубиновый свет.
Засмоленная жизнь,
Запечатанная кровь.