Tags: эссе

бабочка

Русские народные сказки и гендер


Зима перевалила за середину, и захотелось поговорить о чем-то хорошем. О сказках.
Когда-то за мысли, изложенные в этом посте, меня забанили в сообществе «ру_феминизм». А я всего лишь предложила проанализировать русские народные сказки в связи с гендерной принадлежностью героев.
На этот раз выложила в сообщество "ру_психолог". Не забанили, но отреагировали бурно, восприняв текст предельно по-разному: для кого-то это была пропаганда феминизма, для кого-то наоборот: яро анти-феминистский выпад. Забавно... Правда, надо иметь в виду, что, несмотря на название, профессиональных психологов там доля процента.


В сказках, и не только русских, распространен сюжет, где старшая сестра спасает младшего брата. (Это не мое открытие, а дочки, после просмотра фильма «Сказка странствий».) «Гуси-лебеди», «Братец Иванушка и сестрица Аленушка», немецкий «Пряничный домик». Не знаю ни одного сюжета в русских сказках, где старшим был бы брат, а сестренка – маленькой и нуждающейся в защите.
(В иноземных - есть. В «Синей бороде» Перро старшие братья спасают сестру от смерти. У Андерсена (не знаю, правда, насколько уместно ставить его сказки в ряд с народными), 11 братьев Элизы поддерживают сестру. Но все-таки не они спасают ее от гибели, а она избавляет братьев от проклятия королевы.)
Второй тип сюжетов, еще более распространенный – мужчина, преодолев множество испытаний, обретает жену. Либо, уже имея жену, на которую посягает некто могучий и властный, сохраняет ее. При этом мужчина – не важно, царский он сын или крестьянский – обыкновенный. То есть он наделен рядом прекрасных качеств: отважен, добр, бескорыстен, но это обычное, человеческое. В то время как его жена – волшебница: «Царевна Лягушка», «Поди туда – не знаю куда», «Василиса Премудрая», «Семь Симеонов». А если не волшебница, то могучая богатырка: «Молодильные яблоки». Жена и помогает мужу/жениху выполнить невыполнимые задания, и  спасает-выручает от неминуемой гибели. О том же современная вариация народных сказок – «Сказка о Федоте-стрельце» Леонида Филатова.
(Знаю лишь одну сказку, где мужчина имеет волшебное качество – умеет обращаться в птицу – а женщина обыкновенна: «Финист Ясный Сокол».  Но жених ничем не помогает невесте, и все трудные испытания она проходит самостоятельно.)

Что же получается? Согласно сказкам, женщина старше мужчины, а также более мудра и могущественна. Это противоречит библейской мифологии, согласно которой Ева была сотворена после Адама, и вообще была последним творением. Последнее – наиболее совершенное, венец творения. То есть, сути сказочных положений Библия не противоречит.
На мой взгляд, в сказках сохранены знания, оставшиеся с давних времен, со времен матриархата. С тех пор, когда мудость и интуиция женщин имели большее значение для выживания рода, чем физическая сила и креативность мужчин.
Также это прекрасно сочетается с известной теорией Геодакяна. Еще в конце 60-х ученый дал ответ на вопрос, зачем в природе существует два пола, и сформулировал лаконичный и глубокий афоризм: «Мужчина – глина, женщина – мрамор».

Женщина – мудрость и любовь. Мужчина – ум и талант .
Женщина - старшая сестра. Охраняющая, защищающая, вытаскивающая из передряг маленького братишку. В каком-то смысле он более ценен – иначе стоило бы его спасать, прилагая такие усилия? Из неразумной крохи (не пей, козленочком станешь! – и все равно ведь пьет) со временем вырастает смелый воин. Или духовный лидер. Или поэт.


 
будда

Педофилия означает «любовь...»

В переводе с греческого «педофилия» означает любовь («филия») к детям («педи»).  Печальный парадокс в том, что обуреваемый патологической страстью одновременно и любит, и разрушает объект своей любви. И нередко любит во всех смыслах, не только телесно. Известно, что педофилы часто выбирают профессию, связанную с детьми и подростками: учителя, тренеры, воспитатели в детдомах и летних лагерях. И обычно это хорошие учителя, уважаемые, а то и обожаемые своими подопечными (недавний скандал с учителем истории престижной московской школы – хороший пример).
Звание заслуженного учителя было присвоено Анатолию Сливко (несмотря на отсутствие у него педагогического образования), который создал детский туристический клуб, регулярно ходил с детьми в горные походы, прививая им лучшие качества: взаимопомощь, выдержку, чувство справедливости, благородство. В то же время этот человек за 21 год замучил и убил как минимум семь мальчиков, членов своего клуба. (Маньяк испытывал эйфорию и получал сексуальную разрядку, глядя на судороги повешенных жертв.)
Есть интересный документ – рассказ бывшей девочки, участницы тех самых походов: http://www.proza.ru/2004/11/08-73, «В одной связке с маньяком». Автор задается вопросом, как могли сочетаться в одной душе доброе и мудрое отношение к своим воспитанникам (которое она сполна прочувствовала на себе) с запредельным зверством. Ответа не дает, да и можно ли найти ответ?

<lj-cut>

Collapse )
будда

Катерина-пантеистка и Катюха-язычница

    

В 11 месяцев Катя заговорила. Полились речи – обильные, полноводные. Правда, состояли они из всего двух слов: «папа» и «мама». Но их вполне хватало, как выяснилось.
Завидев кого-то или что-то, достойное внимания, Като звонко и радостно возглашала: «Папа!» Поначалу Екатерину поправляли. «Нет, Катенька, это не папа, это котик… Это голубь, гули-гули, птичка такая… Это баба Аля пришла в гости, а папа еще на работе, трудоголик он у нас...»
Слово «мама» звучало реже, но зато конкретнее. «Мама!» - когда срочно требовалась именно мама, единственная и бесценная: накормить, приласкать, утешить, взять на ручки и крепко прижать к сердцу. А долгий заунывный кошачий вопль «Ма-ма-ма-ма-ма-ма!..» был следствием горестной обиды или ушиба.

Поправлять перестали, осознав, что это не ошибка, не недостаток, а открытие. Катюшка создала словесный двоичный код. Как двумя цифрами – нулем и единицей, можно выразить всю бесконечность чисел, так и двумя словами – всю гамму человеческих эмоций и потребностей.
«Папа!» означает «Вот это да! Как удивителен и многообразен мир!» Если вглядеться, Папа везде, в любой вещи, в любом явлении. Радуга на небе – Папа, огромный и разноцветный. Муравей на тропинке – Папа, маленький и шустрый. Кошка Маргоша - Папа, переодевшийся в пушистую шубку. Веселая и чуть сумасшедшая бабушка – конечно Папа, в ином обличье, с иной песенкой на устах.

Папа – он же Отец, Отче, Создатель. Мировоззрение, при котором во всем видят и ощущают Бога, называется пантеизмом. Выходит, крохотная Катька - пантеист. Но не только: обращение к Маме – за любовью, пищей, защитой – явно имеет языческие корни. Мать Сыра Земля, вселенская Матерь, прародительница и защитница. Как писал Брюсов:

Помоги мне, Мать Земля!
С тишиной меня сосватай!
Глыбы черные деля,
Я
стучусь к тебе лопатой…


Быть язычницей и пантеисткой в годовалом возрасте, наверное, круто. И перспективно.
Что же еще вырастет из белокурого детеныша с ямочкой на одной щеке и хитрым прищуром на голубом глазу?..)


будда

Самость, или Королевское Я


Одна из примет нашего времени - культивируемая самость, или чрезмерная любовь к себе, или раздутое эго.
Явление последних 15-20-ти лет. В прежние времена не существовало выражения "себя любимого", и психологи не призывали громогласно возлюбить себя как можно сильнее, так как именно недостаток само-любви, по их мнению, приводит к комплексам и плодит нытиков и депрессантов.
Часто употребляемое выражение "корона на голове выросла" - также примета наших дней.

Для творческого человека сильное эго оправдано (писала об этом в эссе "Гений и эгоцентризм"): без него невозможно ни творить "из себя", ни противостоять равнодушной толпе, либо глупой и злой критике. "Ты царь, живи один".
Но до какого-то предела. Поведение талантливой поэтессы, что могла наброситься с кулаками на неосторожно похвалившего в ее присутствии не ее стихи - перебор. Как и самохарактеристика (серьезная, без иронии) моего хорошего знакомого, пищущего весьма среднее фэнтези - "живой классик".

Иное дело - люди, позиционирующие себя идущими к Богу, высокодуховными.
Лет десять назад прочла в журнале "Нева" очерк - крик души молодого человека. В поисках просветления он ходил от одного Учителя к другому и везде (без исключения!) камнем преткновения становилось чрезмерное самообожание, больше того - самообожение. Фраза одного из его "Учителей" стала с тех пор семейной поговоркой: "Ну просто дух захватывает от собственной гениальности!")
Тот очерк потряс, поскольку абсолютно совпал с моим собственным опытом.
В моем опыте было общение с питерским "гуру", наделенным массой регалий, имеющим учеников, издающим свой журнал. Когда я поинтересовалась у него, как получилось, что он ударил по лицу, вывихнув челюсть, женщину, рискнувшую поспорить с ним на семинаре, он объяснил, что она дура, не понявшая, что Провидение послало ей встречу с просветленным. И посоветовал мне не уподобляться ей и быть умнее.
В моем опыте были мудрецы, близкие, по мнению окружения, к святости, что могли мелочно и жестоко мстить только за то, что говоришь с ними без придыхания.
Были те, кто прямо заявлял - или туманно намекал, что его нынешнее воплощение - последнее. То есть, по сути называл себя вышедшим из колеса сансары, архатом, или, что то же самое, достигшим вершин святости.

Из недавнего: ощущение горечи и недоумения, когда женщина, талантливая и умная, много прожившая и пережившая,  любящая Христа и пишущая о высоком, непрерывно постит в жж фотографии себя любимой, словно юная тщеславная моделька.

На эту тему есть христианская притча.
Великий подвижник, удалившийся в пустыню, проведший долгие годы в постах и молитвах, решил, что достиг вершин святости. Но Бог возразил ему, сказав, что гораздо ближе к Нему сапожник из города Александрия. Разыскав сапожника, праведник спросил его о духовных подвигах. И тот ответил: "Нет никаких подвигов. Вот работаю, смотрю в окно на людей и плачу: все такие хорошие, все спасутся, один я, грешник, погибну".

Тот, кто хотя бы немного знаком с законами мироздания, в частности с логикой кармы, знает: чрезмерное эго - не пропуск, а препятствие на пути к выходу из колеса сансары. Обожающий себя - даже если имеет к этому основания: талант, энергия, добрые дела - в следующей жизни будет поставлен в такие условия, при которых самолюбию будут постоянно наноситься пинки и уколы, а дарования не будут оценены по достоинству.
....................................
Существует психологическая закономерность, давно замеченная и не раз описанная: если среди знакомых-приятелей-друзей преобладают люди с определенным качеством, есть немалая вероятность, что у самого человека это качество тоже присутствует. Подобное притягиватся к подобному.
За последние десять лет (время существования моего жж) я познакомилась с множеством самых разных людей. Большинство - три четверти или четыре пятых - люди творческие, стремящиеся к Свету и обладающие сильно развитым эго.
Отсюда можно сделать вывод, что и с моим эго не все в порядке, и до александрийского сапожника мне далеко.)

Что-то надо с эти делать... Что?
Самый верный способ: перестать подкармливать.
Правда, для этого нужно поставить точку в творчестве, основанном на своем опыте, перестать диспутировать и самоутверждаться в жж.
Писать хокку, подбирать мелодии на синтезаторе, шить лоскутные одеяла и ткать гобелены - такие занятия в самый раз, поскольку никак не способствуют росту самости.
Полагаю, в обозримом будущем так и будет.)

Каков основной признак человека, укротившего свое эго?
Думаю, он не занимается рефлексией и его внутренние монологи лишены местоимения "я" (либо оно сведено к минимуму).
По этому критерию несложно проверить себя.
у озера

Пришедшие в последний раз...

Иногда кто-то говорит о себе, что родился на земле в последний раз.
Порой говорит не сам, но это подразумевается его окружением.

Мне кажется, узнать тех, кто покидает колесо сансары, кто в последний раз облек свою душу в человеческую плоть, можно по двум качествам: эти люди не способны обидеть и не способны обидеться. Полное отсутствие агрессии - как и прочих негативных страстей, и преображенное, истончившееся до прозрачности эго.
Как правило, они не знамениты (если только не пришли с великой миссией), поскольку любая известность, слава так или иначе раздувает ощущение собственной значимости.

Много лет назад мне запала в память фраза из книги американского учителя Рам Дасса "Зерно на мельницу". Суть ее в том, что можно объездить Тибет и Гималаи, прожить во множестве ашрамов - в поисках своего Учителя, и, не найдя такового, вернувшись домой, обнаружить, что это тетя Молли, тихая и незаметная, что хлопочет в саду и на кухне.

В моей жизни не было такой "тети Молли", но дважды встречались люди, вполне вероятно родившиеся в последний раз.
Не помню имен, смутно помню внешность - с каждым встречалась лишь один раз. Юноша-баптист, знакомый друга, готовый исполнить любую просьбу, даже незнакомого ему человека. И молодой целитель-самоучка, иглоукалыватель, что бесплатно лечил от телесных и душевных недугов. Общее у этих двоих было в некой ауре теплого, доброжелательного покоя. Юноша-баптист был молчалив, иглоукалыватель задавал вопросы, но редкие и тактичные.
Видела однажды, но забыть не смогу...

Бывает, что родившиеся в последний раз обретают славу, но лишь после ухода из этого мира.
Возможно, таковой была американская поэтесса 19-го века Эмили Дикинсон.

Одинокая чудачка, затворница, носившая постоянно белое платье, общавшаяся больше с птицами и цветами, чем с людьми, при жизни напечатала лишь несколько стихотворений. А вскоре после своего ухода стала одним из любимейших поэтов Америки.

Я - Никто. А ты — ты кто?
Может быть—тоже—Никто?
Тогда нас двое. Молчок!
Чего доброго—выдворят нас за порог.

Как уныло—быть кем-нибудь—
И—весь июнь напролет—
Лягушкой имя свое выкликать—
К восторгу местных болот.


Порой пришедшим в последний раз творцам хочется, чтобы их творения жили - читались, смотрелись, слушались - не в неопределенном будущем, а в настоящем.
Быть может, это случай графа и графини Рэтленд, описанный в прекрасной (и вызвавшей много споров) книге Ильи Гилилова "Игра об Уильяме Шекспире". Гениальная и высокообразованная пара (в их браке было всё: и временный разрыв, и переход к платоническим отношениям, и самоубийство 27-летней вдовы через две недели после смерти мужа) договорилась с актером и торговцем Шекспиром, что он будет ставить свое имя под их пьесами и сонетами.
Эта версия принята далеко не всеми шекспироведами, но мне она кажется самой красивой и оттого самой вероятной.
К тому же она объясняет, почему адресатом любовных сонетов выступает то женщина, то мужчина - не прибегая к гипотезе о бисексуальности автора.


яблоко

Завет Сократа, или невыносимый кайф познания


У меня нет одного самого любимого философа. Есть несколько близких по духу и уважаемых: Платон - за мир идей, Диоген - за непревзойденную внутреннюю свободу, Кант - за нравственный императив, Шопенгауэр - за сочувствие, Ницше - за мужество и одиночество. И Сократ в этом ряду.
Больше всего нравится в нем легенда, что при рождении Сократа родители заказали ему гороскоп и астролог посоветовал умертвить ребенка: слишком многими пороками он обладает. Говорят, Сократ рассказывал это ученикам с довольной улыбкой: астролог не ошибся, пороки присутствовали (что подтвердит и физиогномист, глядя на вздернутый нос, признак вздорности, или чувственные губы), но он совершенствовал себя и в итоге кардинально переменился.
(Больше всего в своей астро-практике люблю встречать людей, что отличаются от своего гороскопа в лучшую сторону. Один из наиболее поразивших меня случаев - гороскоп А. Меня.)

Еще Сократ знаменит двумя дошедшими до нас изречениями: "Я знаю, что ничего не знаю" и "Познай самого себя!" Фразы противоречат друг другу. В первой есть определенное кокетство (полностью она звучит так: «Я знаю, что ничего не знаю, но многие не знают и этого»). Думаю, он произнес ее, обращаясь к ученикам, в воспитательных целях.:)

Познавать себя - процесс увлекательный и бесконечный. И крайне необходимый - и в прагматических целях, и в идеальных.
Знать себя (достоинства и недостатки, способности и слабости, жизненную задачу, схему судьбы) нужно хотя бы для того, чтобы не совершать роковых ошибок. Скажем, не пытаться поступить семь лет подряд в творческий вуз (есть пара-тройка таких знакомых), не строить несбыточных планов, добиваться реальных целей, к которым изначально предрасположен.
В идеальном же, абстрактном смысле - познание себя равнозначно познанию законов мироздания в целом: как внутри, так и снаружи, как внизу, так и вверху. Макрокосм (вселенная) подобен микрокосму (человеку).

Именно поэтому, поступив на психфак (со второй попытки), я с таким восторгом участвовала во всяческих тестах, испытаниях, измерениях (вплоть до отпечатков пальцев и толщины жировой складки на животе). Меня изучат со всех сторон! И будет раскрыта тайна моей личности, моей судьбы... Разочарование было острым. Большинство результатов нам не огласили, а сообщенные касались незначительных нюансов личности. Балл интеллекта по Векслеру какое-то время гладил по шерстке и питал эго, пока я не познакомилась с будущим мужем, чей ай-кю был меньше моего на 11 пунктов, но глубина ума и знания заставляли относиться к нему, как к учителю. Балл интеллекта никак не коррелирует ни с мудростью, ни с креативностью, а иные качества рассудка не слишком важны.
На третьем курсе я пожалела, что выбрала этот факультет, и перестала ходить на лекции, а сразу после госэкзаменов выбросила все скопившиеся за пять лет конспекты в мусоропровод. На этом закончился первый период самопознания, который можно назвать академическим.

Второй, длившийся 10 лет, наполненный странствиями, страстями, приключениями, общением с поразительными людьми, можно назвать романтическим или кризисным, поскольку самые интересные и подлинные знания о себе дают кризисные ситуации, особенно связанные со смертельной опасностью. Этот период жизни у меня самый любимый.)

Наконец, последний этап, начавшийся в 34 года - с астрологии, и длящийся по сию пору, глубинный или мета-познание. Он характеризуется общением со множеством людей, называющих себя эзотериками, экстрасенсами, хирологами, тарологами (к сожалению, доля настоящих среди них невысока). Помимо натальной карты, это общение одарило меня тремя ключевыми открытиями: рассказ экстрасенса с рамочкой, которую он подержал над моим исповедальным текстом, рассказ двух медиумов о моем прошлом воплощении и мистерия "Магического театра". Каждое повергало в шок. От души надеюсь, что продолжение следует.)

Ученые говорят о себе, что они самые счастливые люди на свете: получают зарплату за то, что удовлетворяют свою основную страсть. Вполне их понимаю. :) Страсть к познанию сравнима с вдохновением творца, а порой приближается по силе и к релизиозному экстазу.

Самопознание - в отличие от познания вообще - имеет один нюанс: им лучше заниматься самостоятельно, а не принимать извне. Сужу из своего опыта: не раз обжигалась на том, что, пытаясь рассказать человеку нечто о нем самом (обычно это начиналось с просьбы посмотреть гороскоп, но необязательно), натыкалась на обиду. Поскольку не всегда хочется менять сложившуюся картину себя самого. Особенно личности неординарной и самодостаточной.
Да и Сократ, я думаю, призывал к самостоятельности в этом вопросе. )
будда

Королевство кривых зеркал, или на свете правды нет



"Нет правды на земле, но нет её и выше" - строка Пушкина из "Маленьких трагедий". Александр Сергеевич
вкладывает ее в уста отравителя Сальери, поэтому вряд ли сам думает так.
Мне же кажется, что Сальери прав в своих горьких раздумьях.

Земля - наш материальный мир - место наказания, ссылки (оно же - место учебы, и второе не противоречит первому).
В тюрьме свои правила: решетки на окнах, мало света, грубые надзиратели, строгие наказания за малейшую провинность.
Ложь - один из структурных компонентов этого мира, одно из условий тотальной несвободы.
Наш мир - королевство кривых зеркал.

Психологи подсчитали: в среднем человек лжет (кривит душой) шесть раз в день. Солгать - как почесаться.
Правда, это как средняя температура по больнице: кто-то говорит неправду в исключительных случаях и на вопрос приятельницы: "Как я сегодня выгляжу?" честно отвечает: "Ужасно" (в силу чего не является всеобщим любимцем и душой компаний), другой же сплетает небылицу за небылицей легко и вдохновенно, не задумываясь особо, зачем это делает.

О лжи наших СМИ не говорит только ленивый. Споры идут лишь о том, чьи лгут больше: российские или украинские, германские или штатовские. Кто беззастенчивей: "Комсомольская правда" или "Новая газета", Киселев или Венедиктов.
На войне как на войне - хороши все средства. Информационная война не исключение.

Хватает лжи и в мире науки. Правда, чаще там прибегают не к прямой фальсификации, но к умолчанию. Находки и открытия, не укладывающиеся в русло общепринятых теорий, нередко замалчиваются. Скажем, найденные в земле кости гигантских людей или контакты с существами из параллельных миров.
Во времена моей молодости, когда правила бал идеология атеизма-материализма - почти сплошной ложью была учеба на психологическом факультете ЛГУ, и я жалею, что потеряла там пять лет жизни.

Узникам нужна баланда трижды в день и койко-место, нужен скудный свет в зарешеченном окошке, развлечения (карты, чифирь,ТВ), нужны добряки-надзиратели (а не садисты). Нужна ли им правда?
Прежде мне казалось, что потребность в правде, в неискаженном взгляде на мир - одна из основных человеческих потребностей.
Теперь думаю, что жаждущих правды единицы.
Большинство соглашается считать правдой то, с чем ему комфортно, что не нарушает сложившуюся картину мира, не ломает установки, не рвет шаблоны. (Поскольку слом установок и разрыв шаблонов происходят болезненно).

Особенно четко осознала эту закономерность с полгода назад, когда спорила с хорошими и уважаемыми мной знакомыми с сайта "Роза Мира" об одесской трагедии. (Одесса - один из самых родных городов, случившееся там - незаживающая рана.)
"Провокация ФСБ, виноваты Кремль и Путин". Но как же десятки видео, сотни свидетельств уцелевших участников?  Как же, наконец, очень подробный, восстанавливающий события чуть ли не по минутам фильм, снятый немцами (а никак не Кремлем)? А никак. Им, моим собеседникам, не нужны свидетельства и фильмы, не нужна правда. Потому что тогда пришлось бы поменять удобные установки, питаемые не разумом, а эмоциями (той же ненавистью к Путину и его режиму).

Та же история и с другими громкими и трагическими событиями последних полутра лет: расстрелом "небесной сотни", сбитым на Донбассе боингом. Виновный назначался изначально, до расследования, до выводов комиссий. Назначался в соответствии с политическими пристрастиями.

"Блаженны ищущие правды, ибо они насытятся". Все-таки они есть, ищущие. Пусть их и немного. Пусть они и выглядят в глазах окружающих чудаками, дураками, городскими сумасшедшими...)

"Нет правды на земле, но нет её и выше". Как быть с тем, что нет и выше?
Думаю, это согласуется с тем христианским положением, что следующий за материальным мир - мир "воздуха", царство недавно умерших, бесов, наваждений, иллюзий.
Здесь пребывают в ожидании нового рождения на земле не заслужившие света, т. е. еще более высоких миров, куда восходят только чистые души, вышедшие из колеса сансары.
Сюда попадают во снах. Немногие умеющие путешествует здесь в астральном теле.

Правда есть. Она еще выше.)

я и осень

Памяти Григория Соломоновича Померанца

safe_image.php

В апреле 1989 года со мой случилось чудо: встреча с людьми, о которых мечтала всю предыдущую жизнь. И не просто встреча, а близкое знакомство, переросшее в нечто среднее между ученичеством и дружбой. Это были Зинаида Александровна Миркина и Григорий Соломонович Померанц. В своем первом письме, написанном в мае этого же года, я признавалась им больше, чем в любви, и просилась в ученики.
«
Парящие люди наиболее уязвимы – полет раскрывает, распрямляет, распускает, как цветок, не оставляя ни единого защищенного, спрятанного участка. Приманка для стрел. И в то же время – что им стрелы? С какой бы силой негодования ни были пущены, какой бы язвительностью и остроумием ни были отточены – вертикаль им не преодолеть. Не долетят, не поранят. (И стрелы, и камни, и пули страшны лишь на плоскости, на протяженном изрытом пространстве, где бьются концепции, идеологии, школы, где лица перекошены праведным гневом, и глаза затуманены, и не успевшие раскрыться крылья хрустят за спиной в давке.)
Парящие люди… Пусть сами себя они называют лишь гадкими утятами, которым случается взлетать не так уж часто – но все написанное, воплощенное в слово, увидено именно оттуда, с высоты, услышано сердцем, познавшим свободу и привыкшим к ней.
Свободные люди свободны во всем. И время стирает для них свои – непроходимые для большинства, границы, и с умершими идет такой же живой, вовлеченный, сердечный разговор, что и с живыми. Даже, может быть, более глубокий и более сочувственный, ибо ушедшие, в отличие от еще живущих, предельно раскрыли себя, обнажили, и так хочется им помочь! Особенно тем, кто ушел с камнем на сердце и пеленой на глазах. (Они так нуждаются в нашей помощи, ушедшие. Они не так уж и далеко ушли. Мы ответственны за них, как за своих детей.)…


<lj-cut>

«Пробуждение – благодать, ее нельзя вырвать волей, усилием, но можно приготовить себя к благодати, проложить к ней дорогу». Скольким людям вы помогаете прокладывать эту дорогу – можно ли их сосчитать? И сколько их будет еще?.. О да, вам замечательно «все равно», будут ли ваши книги издаваться многотысячными тиражами или расходиться в ксероксах, но нам-то всем это далеко не безразлично, и как славно, что намечается поворот к первому...
Насколько мне близко то, то вы пишете, наверное, не стоит и говорить. Я смотрю на вас – если позволите сравнение в восточном стиле, как на саму себя в неопределенном будущем. Не в этом воплощении и даже, наверное, и не в следующем, а через сколько-то. Но при условии, что и это, и все последующие проживу правильно, подымаясь, а не опускаясь или топчась на месте.
Как признаются в любви, я знаю. А как признаваться в «ученичестве»? Что тоже есть любовь, но не совсем бескорыстная, ибо примеряешь на себя: вот если бы хоть немножечко стать похожей… Для меня это впервые».

Надо ли говорить, насколько важным и радостным было принятие этими людьми моего только-только написанного исповедального романа. З.А. и Г.С. были первыми читателями: я беззастенчиво всучила его во вторую встречу после знакомства. (Хотя о Г.С. была немало слышала в своей диссидентской среде – как об отце-теоретике правозащитного движения и человеке исключительного ума и мужества.) Не просто приняли и похвалили, но Г.С. активно пытался опубликовать этот текст во всех журналах, куда был вхож (и опубликовал в конце концов, спустя семь лет, в журнале «Нева»), а З.А. внесла небольшую, но очень точную правку и предложила иной вариант названия, более говорящий о сути: «Если Ты есть».

Мы много переписывались – когда они уезжали в Коктебель каждую осень и когда я возвращалась на лето (а потом и вернулась совсем) в свой Питер.
Письма. Встречи. Волшебные Зинины Ёлки – сказки-мистерии, что длились с конца декабря до марта. Летом – долгие беседы и чтение любимых стихов по кругу у костра, на старой даче, где на участке не было грядок, а только лес…

«…Милая Сашенька, Ваше письмо пришло удивительно быстро, за пять дней… Здесь ко мне пришел большой покой и от него – большое вдохновение, написал целую вторую часть повести, которую Вы читали, и вложил в нее все, что смог. Если жизнь в стране продолжится (я имею в виду жизнь, а не прозябание), все это со временем будет напечатано. И Ваш роман (за который я болею не меньше Вас), и «Озеро Сариклен», и «Остановите Настасью Филипповну!» Но все мы люди скорее пишущие, чем организаторы, издатели, и нам очень не хватает союза с небрахманской интеллигенцией, способной на черновую работу просвещения. И с деловыми людьми, годными на пробивание…

Я рад, что Вас потянуло к Востоку. Он очень много значит и в моей жизни. Но для меня здесь нет больше-меньше, где-то мерки кончаются, мои, по крайней мере, и не хочется мерить ни Будду, ни Рамакришну, ни Христа. Душа в какой-то миг больше открывается тому или другому, но это не измерение, не оценка. Просто так повернулись мы сами, нам легче вместить в себя Божественное в том или другом лике…

Милая Сашенька, ты хочешь все сразу: сразу покончить с бездомностью, сразу покончить с историей, сразу разделаться с исторической церковью, созданной ап. Павлом. А зрелость заключается в том, чтобы вынести историю и вынести человеческие грехи великого апостола, и выносить свою бездомность – тоже. Мы ее помним и при каждом случае думаем, как тебе помочь, но волшебной палочки ни у кого нет…

Есть два способа видеть. Первый – солженицинский (то есть Солженицина-полемиста): негр черный, совершенно черный, следовательно, зубы у него тоже черные. Второй способ лучше всего выражен суффийской притчей. Шел по дороге Иисус с учениками, и лежала дохлая собака. Ученики отвернулись. Иисус посмотрел и сказал: «Какие у нее прекрасные белые зубы!» Надо стараться даже у дохлой собаки видеть прекрасные зубы, а ты сразу записываешь Послания в падаль. Несмотря на это я тебя все-таки люблю. Будь здорова…

До сих пор не могу совершенно освободиться от шока после смерти Ал. Ал. Меня. Мы иногда поварчивали на него за разбросанность, но всегда чувствовали близким человеком, человеком нашего духа – и топор, ударивший его по затылку, не только я, не только Зина (мы знали о. Ал-дра 25 лет), даже незнакомые пережили как удар по каждому из нас. Не так важно, кто именно убил, - важно, кто его ненавидел и желал его смерти, а это очевидно (больше дюжины писем с угрозами расправы). Самое грустное, что ненавидели люди не бесконечно плохие и даже, может быть, хорошие, но сбитые с толку, как тебя удалось сбить с масонами…

Милая Сашенька, хорошо хоть грустное письмо пришло, а то не знал, что и думать. Я не хочу, сидя у раскрытой двери в сад, поучать тебя. Просто признаюсь, что грустно получать грустные письма, и мне хочется подчеркнуть то, что в твоем письме бодрого: что ты работаешь, что пытаешься что-то еще найти и т.п. Не нашел ничего о дочке… Ты ведь писатель и задумала свои опавшие листья – так пиши их, превращай боль в материал, вспоминаю каждый день Рильке: прекрасное – та часть ужасного, которую мы можем вместить... И если вместишь, то жизнь твоя наполнится смыслом. Будь здорова. Обнимаю тебя.

Милая Сашенька, ты так хорошо написала про Нику, что я, кажется, сам ее полюбил. Я всегда любуюсь девочками в ее возрасте (до5) и убежден, что ничего прекраснее нет в природе. Этого счастья мне Бог не дал, но дал другое. А тебе вот дал это. Неважно, что или кого – важно, чтобы было кого (или что) любить, что и кого бы то ни было. Это тот хлеб, который нужен каждый день. И если молиться, то об этом хлебе: дай мне любить – и озеро, и луч, и этого маленького человечка, который всех любит больше всего на свете. Мне в твоем прошлом письме очень этого не хватало.

Очень хочется устроить тебя в Москве, но как? Планы мелькают, но это лишь мыльные пузыри. Пока надо жить, как живется: со своей бедой (своей семьей) и с Никой. Я пишу сейчас эссе о стихах Вениамина Блаженных (Вениамина Михайловича Айзенштадта), которого напечатали в прошлом году. Это поэт гениальный, вроде Марка Шагала, только с христианским духом – и в словах, а не в красках. Сейчас ему идет 70-й год, напечатали в 69. Работал в инвалидной артели рабочим, писать стихи выучился самоучкой, по его словам, не знает, как называется какой размер. Самоучкой же составилось его религиозное мировоззрение: не христианство, а христовство, прямая связь с Христом во главе вереницы бедных людей, собак и кошек (которых Христос тоже должен воскресить). Свою беду (бедность, убогость, безвестность) он превратил в дар и делится им с людьми, как Божьим даром. У нас с ним завязалась переписка, особенно у Зины с ним, и почти сразу же дружба. Живет он в Минске, очень болеет, приехать не может (мы приглашали), так что дружба по переписке. Приедешь – прочтешь. Это поэт не ниже Даниила Андреева, хотя совершенно другой. Еще увидишь сломанную, но плодоносящую яблоню (наверное, это символ), кучу дров и меня с пилой. Будь здорова и поцелуй свое маленькое счастье!

А мы только и кочуем, что из Москвы на дачу и с дачи в Москву: писать, звонить, выступать, лекции, круглые столы (они, кстати, никогда не круглые). Находить стопки писем и отвечать на них… Кстати, посылаю тебе трактат интересного человека, отбывшего много лет, освобождается в сентябре, в лагере обратился, пишет хорошие статьи, одну опубликовали в «Искусство кино», потом он стал писать мне. Я этот трактат перепечатал и понесу завтра на конференцию «Духовность и церковность».

Ты присуждена писать, это твой дар, он время от времени шевелится в тебе, как – ну, наверное, ты это лучше понимаешь – как Ника в твоем чреве, и требует родить. Главное ведь, что это все, твои личные муки и общие муки, все это имеет смысл, из всего этого что-то должно родиться. Даже если здесь история сделает выкидыш, все останется в Акаше-хронике. Мы с тобой зеркальце, свет – не наш, в нас только солнечные зайчики. Я спокойно жил с этим чувством до 70 лет, а потом стал печататься, в 1988 году всего три статьи (две маленькие, незаметные, одна стоящая), а теперь сам не помню сколько. Ты рождена ставить на себе эксперименты, чтобы понять и написать. И будешь писать. Это твоя дхарма. Остальное может сложиться как ему угодно (хотя я от всего сердца желаю тебе счастья). Но писать ты будешь последнее и еще последнее. Спасибо тебе за твое дивное поздравление. Обнимаю тебя. Посоветуйся со звездами и как-нибудь поверни их так, чтобы они тебе не помешали. Еще попроси у звезд удачи нашему путешествию в Коктебель…

Все это хорошо, а кругом тошно. Я далеко не в восторге от Ельцина, но от Хасбулатова тошнит и приходится выбирать, как Кандиду между шпицрутенами и виселицей. В любом случае ничего хорошего вблизи не светит, разве – не очень плохо. И надежда - на Нику и ее сверстниц. И на тех папаш и мамаш, которые к нам прислушиваются. Их немного, но они есть. В последнее время нас стало передавать Российское радио. И Зину, и меня. Спонсоры тоже появились... Тиражи небольшие, на нашу большую страну – капля в море, но ведь соли нужно не так много, как мяса, чтобы посолить одну щепоть. Вот я и думаю, что к совершеннолетию Ники уже будем хлебать солоно (в каком смысле? Право, не знаю. Нечаянно вышел каламбур).

Милая Сашенька, ты романтик по натуре и сама идешь навстречу риску. Я это понимаю, мне самому после войны скучна жизнь без всякого риска, и некоторый риск в моей политической жизни был не только нравственной потребностью, но чисто психической. Я, впрочем, не лез туда, где буду без славы бит (например, в физическую драку), но в словесных «играх Марса» (как называл это Влад. Соловьев) не избегал опасности и несколько раз балансировал на грани ареста. Чего, впрочем, не случилось. Тебя тянет к мистическим приключениям. От этого эксперимент, о котором ты рассказывала в книге, от этого – уже войдя в наш круг – зигзаг в теософию, и вот сейчас эти маги. Дай Бог, Ника выздоровеет. Но ты напоминаешь мне человека примерно моих физических сил, лезущего в драки с уличными мальчишками. Духовная глубина, которую ты хочешь, приходит, когда приходит, или не приходит, когда не приходит. Прости за почти бессмысленную фразу, но смысл ее в том, что я стараюсь что-то делать, не испытывая беспокойства от того, что Зине дано больше, и опираясь на ее опыт и опыт других, когда не хватает своего собственного. Мне достаточно того, что я пытаюсь жить открытым Богу. А Его я не тороплю. Впрочем, это никому не указ. Я животное другой породы.

Тебе, по-видимому, нужны эксперименты еще от писательской жилки. Побывать в теософах, а потом написать о них. Одна американка, этнограф, вышла замуж за людоеда, чтобы лучше понять обычаи людоедов. Миросозерцание, которое ты изложила в последнем письме, нам понравилось. Но в какой мере это окончательно? В какой – страница из жизни героини?»

…………………………

В 1990 году, через год после замечательного знакомства, мне открылась астрология. Помню, нарисовав натальную карту Г.С., была поражена: рисунок напоминал нацеленную стрелу. (Астрологу не нужно объяснять, что означает оппозиция Солнца-Луны с Марсом в 3-9-ом домах. Не астрологам поясню, что это аспект меткого и безжалостного воина, но на ментальном, мировоззренческом поле битвы.) Сам Г.С. признавал за собой этот грех, называя «бесом полемики». Проявления этого беса можно было заметить в многолетней полемике с Солженициным и Шафаревичем. (Александр Исаевич, помнится, в одной из своих статей отмечал, что напрасно Г. Померанца называют «кротким мудрецом» - кротость ему никак не свойственна.)

Тогда я и предположить не могла, что когда-нибудь и в меня полетит отточенная стрела. О причинах, мотивах и последствиях говорить не хочется (если кратко: кризис лежал в сфере по-разному понимаемых отношений учителя-ученика). Но шестилетняя дружба на этом закончилась. Для меня - крайне болезненно.

Впрочем, закончилась – на внешнем плане. На внутреннем мой диалог с этими удивительными людьми не прекращался никогда. Я общалась с ними, без слов, душа с душой – во снах. Видела, что время над ними не властно – по ТВ-передачам, на которые их изредка приглашали. Знала о событиях жизни от общих знакомых. Последние годы, когда Г.С. тяжело болел и почти ослеп, получала эмоционально окрашенные вести о его состоянии из постов френда в ЖЖ, что нередко наведывался к ним в гости. (И как же тяжело было читать такое…)

Много лет прошло. И разрыв, и обиды - в прошлом. В будущем же… Не знаю наверняка, но очень хочется надеяться на встречу. На новом витке…

</lj-cut>

лист на воде

«НенАвиджу», или гениальность ненависти (несколько слов о публицистике и стихах Марины Палей)

Что-то вроде эссе.

В украинском языке слово «ненавижу» звучит более мощно и выразительно, чем в русском: ненАвиджу. Тяжелое, беспощадное, словно танк, давящий угрюмой громадой живые тела. (А разница, фонетическая, всего лишь в ударении и лишней букве «д»).
Помню, отметила это различие еще в детстве, читая прекрасную повесть Владимира Киселева «Девочка и птицелет» - о талантливой школьнице и ее друзьях, что жили в светлом совковом городе Киеве. Девочка писала стихи, и одно из них врезалось в память:
Я знаю, что твердил Тарас Шевченко.
И как его завет я повторяю
Одно-единственное это слово:
Нена'виджу.

(Ненавидела она не Россию, не москалей, как кто-нибудь мог бы подумать, но людские злобу и подлость, не имеющие национальности.)

Недавно встретилось в сети другое стихотворение про ненависть. Автор - Мария Петровых:
Я думала, что ненависть — огонь,
Сухое, быстродышащае пламя,
И что промчит меня безумный конь
Почти летя, почти под облаками...
Но ненависть — пустыня.
В душной, в ней
Иду, иду, и ни конца, ни краю,
Ни ветра, ни воды, но столько дней
Одни пески, и я трудней, трудней
Иду, иду, и, может быть, вторая
Иль третья жизнь сменилась на ходу.
Конца не видно. Может быть, иду
Уже не я. Иду, не умирая...

Его процитировала в своем блоге Марина Палей. Известного прозаика и поэта, лауреата премий родом из Питера, что много лет живет в Нидерландах, можно назвать «гением ненависти»: настолько яростные, злобные, стилистически выверенные стрелы посылает она в адрес бывшей родины и отдельных представителей ее культуры.
Но – вот парадокс натуры, очередной пример бескрайней широты (так и хочется сказать «русской», но правильнее – «русскоязычной») души: с не меньшей силой автор умеет любить и писать о любви. И в стихах, и в прозе. (Последний роман Палей «Дань саламандре», на мой взгляд - самый сильный текст о любви за последние годы. А роман-притча «Хор», в котором тема любви занимает существенное место, в свое время настолько потряс, что выступила в несвойственной мне роли литературного рецензента.)
Ненависть – не вообще, а в данном конкретном случае – иррациональна, не требует разумных мотивов. Дерусь, потому что дерусь! – девиз Портоса. Нет особого смысла в оплевывании страны («страны скотов», «скотомогильника»), из которой уехала без малого двадцать лет назад. Намного естественней радоваться и благодарить провидение за обретенный рай – комфортный, уютный, чистенький, – вычеркнув из души прошлое, как воплотившийся в явь босхианский кошмар, ради сохранности психики.
Столь же нелепо пускать ядовитые стрелы в собратьев по перу. В чем они провинились? Ведь даже политические позиции и отношение к сегодняшней кровоточащей ране Украина-Россия у жертв прицельного обстрела разные. В один ряд попадают нацбол и патриот Прилепин («черносотенец, фашист, недоумок, дешёвый гопник»), либерал Быков и осторожно-нейтральная Татьяна Толстая. (Последним двум особенно повезло: ненависть к ним облечена не в стишок, не в публицистический выкрик, но в целый объемистый роман.)
Возможно, истоки столь сильной негативной эмоции в том, что перечисленные прозаики входят в первую пятерку самых читаемых авторов в России? Вряд ли («Хоботов, это мелко!») – легче допустить слепую, не рассуждающую страсть, багровый туман в глазах. Ведь зависть – удел бездарностей.

Конца не видно. Может быть, иду
Уже не я. Иду, не умирая...

Не умирая? Вот здесь, на мой взгляд, поэт ошибается: ненависть убивает. Не тело и даже не мозг: постепенно, исподволь губит душу своего носителя. И это страшнее даже самоубийства: уничтожить в отчаянье тело – меньший грех (или более легкая карма), чем превратить собственную живую душу в смертельное оружие – танк или огнемет.
К страсти Марины Палей применимо не русское «ненавижу» а украинское «ненАвиджу». (Совпадение или нет, но Украина, в отличие от России, вызывает у нее нежность-любовь-жалость, а никак не проклятия. Из чего, разумеется, не следует, что ей лучше бы писать на мове.)

Но, конечно, не стоило бы затевать разговор о душевных бурях одного, пусть и очень талантливого, писателя, если б обозначенная эмоция не приобрела в наше время размах тотальности.
Выношу за скобки ненависть обоснованную, «святую»: у кого-то война отняла близких, разрушила дом, заставила стрелять в земляков и бывших товарищей. Речь не об этих несчастных, попавших в мясорубку истории. А о тех, кто продуцирует слепую разрушительную волну сидя в кресле у монитора, в тепле и уюте.
Кто-то выплескивает свое «ненАвиджу!», словно ведро помоев на соседа снизу, не маскируя, не прибегая к эвфемизмам. Кто-то – облекая в вежливые словеса и не переходя на личности. Кто-то делает это ярко, остроумно, оригинально, кто-то - бездарно и пошло. Суть не в формах.
Можно написать «сдохни, сука!» в комментариях в блоге Доктора Лизы, что спасает раненых и больных детей из Донецка, вывозя их под пулями. Можно выразить свое осуждение – не заметила российских войск на Донбассе – вежливо и обтекаемо, как упоминавшийся уже Дмитрий Быков. Можно объявить сбор подписей за публичное шельмование «предателя» Макаревича, а можно тихой сапой отменить его концерт. Суть одна.

С момента начала событий на Украине счет убитых – и майдановцев, и солдат с обеих сторон, и мирных жителей – идет на десятки тысяч. В разы больше, чем за 10 лет афганской войны. Если прибавить еще живые души, что ежесекундно убивают себя ненавистью…
молния

Ненависть как любовь

Сильная ненависть совсем как любовь: неотвязная, жаркая, огнедышащая. Доминанта в мозгу, вихри спущенных с цепи гормонов, сотрясение всех внутренних органов. И ненависть не взаимная один в один безответная любовь: ввергает в столь же горькие муки, награждает неотвязной «зубной болью» в сердце.
Страстно возненавидевший (возлюбивший) повсюду ищет приметы своей страсти, жадно хватает забытую на скамейке перчатку, потерянный платок, театральную программку. А если связь виртуальная, подхватывает любое изречение объекта в сети, читает и перечитывает, комментирует и цитирует.
Все ночные мечты, все дневные помыслы и устремления полны только им - на ком белый свет сошелся клином и вывернулся наизнанку, превратившись в темный ад.
Обратить на себя внимание, возбудить интерес, добиться взаимности – любой ценой! Если этого не получается, если объект равнодушен, либо слабо отмахивается, как от надоедливо зудящего комара – мучения достигают апогея.
Самоубийство от неразделенной любви – сюжет множества романтических текстов. («Гранатовый браслет» Куприна, пожалуй, лучшее в этом жанре.) Таков же финал безответной ненависти. Правда, романтики в этом меньше. В первую очередь убивается душа, а потом уже тело. Безжалостно давится в себе все человеческое, божье творение превращается в тупую пулю (вариант отважных) или, гораздо чаще, в фонтан дерьма, в прорвавшуюся канализационную трубу, в анус. А затем финал: самурайская развязка неразрешимого чувства – тремя движениями взрезать живот на пороге у обидчика. Пусть, выйдя из дома утром, хоть на несколько минут испытает неприятное чувство. Отвращение? Брезгливую жалость? Что угодно, лишь бы не смертельное равнодушие.